Как я наблюдал рождение легенды

Первого сентября мы, старшеклассники, заметно вытянувшиеся и окрепшие за летние каникулы, радостно хлопали друг друга по плечам: «Где был? Что видел?». Немного притихли, когда открылась дверь класса и первым на пороге  появился директор школы. 

- Здравствуйте! Ребята, это - ваш новый одноклассник. Его зовут Слава, он приехал из Сибири. Надеюсь, вы станете хорошими товарищами.

Вслед за этим в класс шагнул парень с непомерно длинной стрижкой - тогда в школах ничего пышнее «Молодежной» не дозволялось и... с гитарой в руке. 

- Бутусов, а где у вас учебники? Дневник? - удивилась классная руководительница.

- Понимаете, мы только позавчера приехали из Мегиона, еще не все успели разобрать. Завтра обязательно будут и тетрадки, и дневник.

- А гитара зачем?

- Я хочу в школьный ансамбль записаться, вот, прихватил на всякий случай.

- Хорошо, на первый раз ваши объяснения приняты. Вот, проходите, садитесь сюда.

- А можно ко мне? - подняла руку первая красавица класса Марина Чернега.

- Ты, Чернега, лучше подумай, как через год будешь экзамены сдавать. У тебя и так полшколы кавалеров.

Мы познакомились в тот же день, после уроков. Просто жили почти по соседству, вместе и направились по домам. Слава Бутусов только привыкал к новому городу, расспрашивал о его истории, интересных местах. Говорил немного, больше слушал. Поинтересовался: есть ли кто-то из знакомых музыкантов? Но я тогда больше дружил со спортсменами.

Близкими друзьями мы не стали. Автор этих строк жил своими интересами - литературой, спортом. У Славы была музыка и рисование. Так и разошлись после школы - я на факультет журналистики, он - в архитектурный институт. 

Особо не пересекались, но как-то вечером он позвонил.

- Слушай, ты ведь на журналистике учишься? Одна тема есть. Давай, встретимся. Со мной один человек интересный будет. Илья зовут, поэт.

Встретились сентябрьским вечером, когда Свердловск устилала желто-красная листва. Бородатый товарищ моего одноклассника представился коротко - Илья.

- Илья. Кормильцев. Вот, хотим с вами, как с журналистом, потолковать о том, имеем ли мы перспективы.

Если честно, ничего толкового я предложить и посоветовать им не мог. Ну, какая рок-музыка в СССР? Есть, конечно, «Машина времени», есть «Аквариум»... Но это там, в столицах. 

Бродили по старым дворикам Свердловска, за доминошными столиками пили портвейн. Илья читал стихи вагантов и Бродского, Слава наигрывал любимых «Битлов». Одним словом, побродили и остались друзьями. А вскоре в архитектурном институте появилась группа «Али Баба и сорок разбойников». Во главе ее встали Слава и Дмитрий Умецкий. Впрочем, дебют вышел если не провальным, то печальным точно. Перекличка в стиле групп американского дикого запада вызвала острый остракизм в среде уже набирающих силу свердловских рокеров. К счастью, пинки и оплеухи были восприняты, как надо. Сменилось все - в том числе и название. Коллектив переименовали в «Наутилус Помпилиус». 

Другой рокер, Владимир Шахрин, депутат райсовета и один из зачинателей свердловского МЖК, подсобил с организацией первого полуподвального концерта на сцене ДК МЖК. Там, кроме тех, кому повезло, собралась вся свердловская рок-тусовка. И была буквально шокирована. На сцене с гитарами наперевес, в лакированных сапогах и черной униформе врангелевских офицеров появились Бутусов и Умецкий. И понеслось: «Взгляд с экрана», «Гороховые зерна»... Тексты Кормильцева и музыка Бутусова буквально били по живому. Естественно, все происходящее не прошло мимо внимания властей предержащих. Бутусов и Кормильцев были вызваны на ковер в обком комсомола. Идеолог обкома Киселев начал орать с порога:

- Вы что себе позволяете?! Да кто вы такие?! Да мы вас... Мы вас... Сломаем, как линейку! - схватив со стола ни в чем неповинный геометрический инструмент, действительно переломил его пополам. - Нам нужны совсем другие песни! Вы меня услышали? Ален Делоны такие-сякие!

Его услышали. Совсем скоро из динамиков грянула «Круговая порука». Это был уже не вызов. Это была пощечина существовавшему строю. Но на фоне уходящего в небытие СССР властям было уже не до песен...

Вскоре в группу пришел профессиональный музыкант Александр Могилевский, чей саксофон придал новое звучание композициям «Нау». Ребята стали символом своего времени. Вспомним: в стране только поднимали голову молодежные группировки. В Казани начинал верховодить тот самый «Зиг-Заг», в Москве набирали силу любера и солнцевские, в той же столице Урала прибирали все к рукам ребята с рабочих окраин ВИЗа и Уралмаша... А Бутусов и Кормильцев знали все наперед. Помните речитатив:

Хлоп, летит над полем семя,

Здравствуй, нынешнее племя!

Хлоп, стучит горох о стену,

Ох, мы вырастили смену!

 

И далее в ритмах Ричи Блэкмора:

Зерна отольются в пули, 

пули отольются в гири.

Таким ударным инструментом

Мы пробьем все стены в мире.

Обращайтесь, зерна, в камни,

Камни обратятся в стены,

Стены ограждают поле,

В поле зреет урожай...

Буквально все процессы тех времен сконцентрированы как раз здесь и в «Круговой поруке». Хоть ломай линейки, хоть не трогай их. А еще в те годы в Свердловске возникло рок-движение, которое и сегодня кажется сумасшедшим.

Да, в Питере рулил свой клуб во главе со многими мэтрами. Но давайте, сравним: на Урале, кроме «Нау», пели и играли «Чайф», «Агата Кристи», «Урфин Джюс», «Апрельский марш», Настя Полева... А после был вообще глубоко символичный момент. «Наутилусу Помпилиусу» была присуждена премия ЦК ВЛКСМ. Кормильцев от нее немедленно отказался. Бутусов попросил свою долю перевести в Фонд мира. А вот Умецкий - очень показательно - деньги получил и приобрел шикарный «Кадиллак». Пожалуй, это было началом конца. Бутусов и Умецкий разошлись в позициях ментальных. Слава настаивал на продолжении концертной деятельности, на странствиях по переполненным стадионам и спорткомплексам. Дмитрий требовал перехода на работу в студии, над углубленной проработкой альбомов. Все это привело к тому, что Бутусов объявил о закрытии группы. Но незадолго перед этим случился момент, который автору этих строк не позволят забыть никакие прожитые времена и годы.

Довольно долго я ухаживал за девушкой, причем без особого успеха. Как-то во время прогулки по улицам Уфы она спросила:

- Ты ведь свердловский? Там группа появилась, «Наутилус» называется. Может, кого-то знаешь?

- Ну... Может, кого-то и знаю.

- Ты их записи достать не можешь? (Дело происходило в 80-х, когда никакого Интернета еще и в помине не было).

- А давай, знаешь, что? Пойдем зайдем в переговорный пункт.

- Зачем?

- Увидишь. Точнее, услышишь.

Мы зашли в переговорник. Я заказал домашний номер Славы. Телефон не отвечал. Попросил переключить на студию. Есть! После пары слов о делах-событиях, попросил:

- Слава, вот рядом со мной девушка, можешь что-нибудь для нее исполнить?

- Девушка-то ничего? Хотя знаю я тебя. Как зовут?

- Алена.

- Дай ей трубу. Алена, только для вас.И зазвучало: «Я хочу быть с тобой…»

Вы когда-нибудь видели глаза шесть на девять? Я видел. Нет, не у моей знакомой. У нее были десять на двенадцать. Шесть на девять - это у телефонистки, которая выскочила из-за своей конторки, причитая:

- Это же... Это же...

- Да, Слава Бутусов, - бросил я небрежно. Сами понимаете, взаимоотношения с моей неприступной пошли в гору.

Встречи, конечно, теперь не часты, но тем они дороже. В этом году, в первый день юного месяца апреля Слава давал концерт в Уфе. Разговор вышел не длинным: охрана, куча поклонников, автографы на постерах... 

- Как ты, Славян?

- Да все рок-н-ролл. Сам что?

- Нормально. Репертуар меняешь, похоже?

- Взрослею, знаешь. А помнишь, как мы по Катеру бродили (Катер - Екатеринбург,- авт.)? Ну, с Ильей тогда? Я помню. Ты как насчет пивка? Тогда пойдем, зайдем ко мне. Только недолго, ага?

Не так давно автор этих строк вспоминал о встречах с другим легендарным свердловчанином, Александром Новиковым. Слов нет, с Бутусовым они люди разные. У каждого своя правда. 

Но если правда Бутусова - это:

Здесь можешь играть про себя на трубе,

Но как не играй, все играешь отбой,

И если есть те, кто приходят к тебе,

Найдутся и те, кто придет за тобой,- 

то правда Новикова в том, что

Там били больно, кованою пряжкой,

Но я молчал, как рыба, верь не верь

И наконец, со звездами на ляжках,

Я был ментами вышвырнут за дверь...

А теперь скажите, кто из них не прав?