Исповедь бывшего «закладчика»

 Взгляд - спокойный, рукопожатие - твердое, речь - взвешенная и обдуманная. Трудно поверить, что всего несколько лет назад этот молодой человек, Артем (имя изменено), вышел на свободу из колонии строгого режима.

 И я поняла, зачем ждала этого разговора. Его история - это не просьба о снисхождении и не попытка оправдаться. Это суровая, беспощадная в своей простоте притча о том, как одно неверное решение, принятое в считанные секунды, способно перечеркнуть все будущее, подорвать здоровье и навсегда расколоть жизнь на «до» и «после». Мне нужно было увидеть человека, который прошел через это и несет на себе отпечаток того самого «после». Не как жертва, а как живое свидетельство той цены, которую иногда приходится платить за ошибку. Чтобы рассказать об этом другим, заставив их хотя бы на мгновение задуматься: а что, если это решение придется принимать им?

Искушение легкими деньгами

«Однажды мне просто надоело сидеть на шее у родителей. Захотелось самостоятельности, своих денег», - начинает он свой рассказ. Его путь в преступный мир начался с безобидного, казалось бы, объявления: «Молодой человек ищет работу». Ответ пришел быстро - предложили стать курьером. «Никаких подробностей. Просто прислали ссылку для получения задания. Тогда к таким вещам относились спокойно, не боялись».

Он знал, чем занимаются некоторые его знакомые. «Ребята из моего окружения уже подрабатывали, развозя спайс. Кто-то уже ходил с условными сроками, кто-то курил, но меня это не зацепило. Я пробовал - не понравилось, не моё».

   Но соблазн оказался сильнее. «Когда я понял, что на самом деле меня зовут быть «закладчиком», стало любопытно. Заработок сулили неплохой, целых 50 тысяч в неделю. По тем временам — огромные деньги. Думал, отработаю пару месяцев - и с чистой совестью уйду». Так, по его словам, он «потихоньку начал втягиваться».

Порочная спираль

 Через пару месяцев, как он и планировал заранее, Артем попытался выйти из игры. «Я сказал, что ухожу, но меня уговорили остаться, предложив «повышение». С обычного закладчика я превратился в «хранителя». Просто держал товар в своей съемной квартире. Потом снял еще одну. Работа была простая: по вызову я мог выехать раз в неделю, чтобы привезти или вывезти пару килограммов. Им я был нужен, доверие ко мне было огромным».

Год пролетел незаметно. Масштабы выросли до межрегионального склада с оборотами в сотни килограммов. «Я по-настоящему ощутил вкус больших денег, - его голос становится отстраненным. - Получал уже по 200 тысяч в неделю».

 «Попадаешь под две кувалды»

Арест, следственный изолятор, суд — все это слилось в один сплошной кошмар. Первые дни в ИВС — полная прострация. Теряешь ощущение реальности: не понимаешь, где ты и что будет дальше.

Девять месяцев в СИЗО стали жестоким посвящением. «Следственный изолятор - это сборище всего уголовного мира, гигантская лаборатория, где тебе перекраивают сознание и закладывают основы того, как ты будешь жить дальше. Ты оказываешься в эпицентре трёхстороннего давления, - рассказывает Артем. - С одной стороны - следственный комитет, который требует прямого сотрудничества по делу. С другой - администрация СИЗО (ФСИН), которая хочет сделать тебя своим «глазами и ушами», получить своего человека. И третья сила - преступный мир, который переманивает тебя на свою сторону, призывая отрицать всё законное и стать частью их братства.

И ты, двадцатилетний парень, у которого в голове ветер, попадаешь в этот водоворот интриг. Тебя таскают по кабинетам, в тебе видят предателя, на тебя давят со всех сторон. Абсолютно теряешься. Со временем, спустя месяцы, приходит понимание, что по-настоящему важно только одно: как тебя «окрестят» и какой срок получишь.

И тогда начинается тонкая игра. Ей учатся практически все. Ты учишься выживать: где-то поговорить с администрацией, но так, чтобы никого не сдать и чтобы на тебя не наседали. Преступный мир «фалует» - входит в доверие, рисуя мир «понятий», справедливости и братства. Но это лишь иллюзия, фасад. На деле это мир жестоких интриг: тебе могут помочь освоиться, а потом - «под шкуру лезут», чтобы в будущем подставить. Посадить в карцер за мелкое нарушение или вовсе повесить новое дело.

 Ты остаешься один против всех. Единственное правило, которое работает на зоне, как и в старых фильмах: «Не верь, не бойся, не проси». Усвоишь его - проживешь срок с меньшими потерями. СИЗО - это фундамент. От того, как ты его заложишь, зависит, как тебя примут в колонии».

 Потом была колония. По рассказам Артема, они бывают разными: «красные», где правит администрация, «черные», где власть у воровского мира, и смешанные - «красно-черные».

«Мне выпал третий вариант. Именно в такой «красно-черной» зоне отбывать наказание тяжелее всего. Ты постоянно на лезвии ножа. С одной стороны - смотрящий от арестантов, с другой - администрация. И ты вынужден играть на два фронта.

В «красной» зоне всё просто: тебя ломают, и ты становишься винтиком системы. В «черной» - если ты «порядочный» арестант, живешь по «понятиям» до конца, без УДО. А вот в гибридной системе ты знаешь, что УДО возможно, но не можешь этого показать. Любой намёк на сотрудничество с администрацией грозит тем, что тебя «сломают» в прямом смысле. При этом ты всё равно должен искать с этой администрацией общий язык. Вот он - главный выбор. Ты выбираешь, кем быть: «красным» или жить в «массе», среди арестантов».

 Короткие свидания с матерью, которая старалась приезжать как можно чаще, становились глотком воздуха. Два-три дня в комнате, похожей на общежитие... Но это тепло тонуло в суровой реальности зоны. «Это мир, где правят инстинкты и тестостерон. Мир, который морально калечит. Ты видишь, как ломаются другие. Помню 22-летнего пацана, который от неразделённой любви покончил с собой. Его срок был - три с небольшим года... Таких историй - множество».

Его собственный опыт - это учебник по выживанию под прессом. «Бывало, очнешься в санчасти, весь переломанный, - его голос опускается до шепота. - Это не фигура речи. Все, кто впервые попадает за решетку, оказываются меж двух кувалд».

Одна кувалда - это сама система: правила, ограничения, всепоглощающая атмосфера несвободы, что давит без перерыва. Вторая - твоё окружение: «старики», отсидевшие по 10-20 лет. Они творят ад для новичков. «Я-то понимал, что заслужил свой срок. Но там есть мальчишки, 18-летние, не испорченные жизнью. Им - в разы тяжелее».

Стена молчания и тяжкий путь к УДО

Самым тяжелым испытанием оказалось не физическое выживание, а груз вины и вынужденного одиночества. «Мы с родными эту тему не поднимаем. Я никогда им ничего не рассказывал. Не жаловался». За этим простым признанием - годы молчания, пропасть между ним и близкими, которые, желая поддержать, боялись лишним словом ранить. Он должен был казаться сильным, не позволяя себе и тени слабости.

Даже путь к условно-досрочному освобождению, который по идее должен быть светом в конце тоннеля, оказался полон терний. «С УДО была настоящая борьба, - признается он. - Это не просто «веди себя прилично». Это ежедневное, изматывающее душу доказательство - системе и самому себе - что ты исправился. При этом ты находишься в условиях, которые всеми силами тянут тебя на дно. Борьба с бюрократией, с предвзятостью, вечное напряжение, где любая мелочь может перечеркнуть годы «образцового» поведения».

 «Там с человека срывают все маски»

 Тем не менее, он нашел в себе силы не сломаться. «Я ни о чем не жалею. Это - школа жизни, которую не передать ни словами, ни книгами, ни фильмами. Даже вникнув, ты не поймешь. Ты начинаешь понимать суть вещей, особенно - человеческую психологию. Это первое, чему там учишься. Ты начинаешь читать людей как открытую книгу».

 Тюрьма, по его словам, расставляет все по местам. «Там происходит переоценка ценностей. Материальное отходит на десятый план, уступая место духовному. Ты начинаешь понимать, что родители - это святое. Начинаешь молиться. Просто потому, что ты жив. Ты по-новому ощущаешь вкус жизни, начинаешь понимать, что такое настоящая дружба и что такое предательство. На воле мы носим маски, можем избегать неприятных людей. Там все маски срываются. Ты с первого взгляда видишь, когда человек лжет».

Вкус свободы и холодная голова

«В день освобождения я вернулся домой с улыбкой до ушей. Первая неделя прошла в состоянии эйфории. Я выбегал на улицу просто так... Вкус свободы - это нездоровое, опьяняющее чувство. Тебе кажется, что вокруг один лишь добрый и идеальный мир. Никакой злобы, все люди - прекрасны, одно сплошное счастье. Ура!»

Эта «школа» навсегда изменила его. «Я стал более расчетливым, перестал жалеть о прошлом. Доверие к людям во мне осталось, я не держу зла. Но я научился терпению. Раньше был вспыльчивым, нетерпеливым. Сейчас, если злишься на человека, ты не желаешь ему плохого - ты просто прекращаешь общение. Я стал терпеливее, расчетливее, научился подходить ко всему с холодной головой».

 Даже в неволе он не сдался, получив дистанционно высшее образование и защитив диплом на свободе. Но цена за эти уроки оказалась запредельно высокой: украденная молодость, подорванное здоровье, седина на висках у матери, немое страдание семьи и клеймо, которое останется с ним навсегда.

Перед тем как попрощаться, он заметил одну странную деталь, которая, кажется, лучше всего говорит о пережитом: «Я, наверное, научился очень долго разговаривать. Могу одну маленькую историю рассказывать очень долго». В этой фразе - вся суть его опыта. Когда время теряет свою цену, когда дни сливаются в однородную массу, единственной роскошью становится растянутый разговор, подробность, мелочь, в которой можно рассмотреть целую вселенную. Там, за решеткой, он научился не просто говорить, а проживать каждое слово заново.

 Его история - это суровое предостережение для всех, кто ищет легких денег и надеется, что его «пронесет». Не пронесет. Рано или поздно за все приходится платить. И расплатой становится не только свобода, но и часть души, навсегда оставшаяся за колючей проволокой, в мире, где выживает сильнейший, под безжалостными ударами двух кувалд.