Трое художников в Крыму

Выставка была приурочена к Году защитников Отечества и представляла собой 20 художественных произведений, среди которых преобладали пейзажи, созданные в разные периоды творчества художника.

Особое место в экспозиции занимали несколько картин, написанных маслом, относящихся к Крымскому периоду. Летом 2014 года я с Рауфом Лутфиевичем  вместе с коллегами по цеху  отправился в путешествие по Крыму после референдума, на котором жители полуострова изъявили желание присоединиться к России. Эта поездка стала вдохновением для создания десятков живописных полотен. 

Спустя одиннадцать лет предлагаю  вашему вниманию очерк   о путешествии  в Крым трех художников из Башкирии.

Трое в машине, не считая мольбертов

Наша поездка в начале лета в Крым состоялась благодаря моей настойчивости. Было желание увидеть своими глазами, что происходит сегодня там. Узнать, какое настроение у простых людей, как отразился на них переход - политический, экономический, социальный - из одного государства в другое. 

Но поездку приходилось откладывать по некоторым причинам. Одна из них – зональные выставки  моих  друзей - художников  Александр Лапкина и Рауфа Ахметгараева,  которые  согласились быть спутниками. Они с радостью изъявили желание поехать, но только после окончания выставки  в Уфе. 

В первые  дни творческого путешествия ничто не напоминало нам о страшных событиях на Украине. Лишь только в придорожных кафешках,  в которых работали телевизоры, мы стали узнавать масштабы украинской беды и видеть на экранах, как гибнут люди и разрушаются города. И смотрели мы в полном молчании, не зная, как им помочь. 

Первую остановку с двумя ночевками сделали дорогой моему сердцу Ульяновской области на берегу Черемшана-притока Волги, возле Димитровграда, в летнем лагере от детского дома "Планета".  Здесь прошли мои самые лучшие годы детства.  Сегодня лагерь пустует, детдомовских   мало -их распределили по другим соседним  лагерям. При нынешней ситуации, когда тысячи беженцев,  покидая  родной дом,  едут из Украины в Россию в поисках покоя,  мира и просто спасения,  я думаю,  найдутся тысячи  таких же прекрасных природных мест,  как и этот лагерь, где можно будет приютить многострадальных соседей. И  так это  происходит.

На прощание и в знак благодарности за гостеприимство Александр Латкин и Рауф Ахмедгараев подарили детдому свои картины.

И нет нам ответа

В  Крым не первый год езжу.  Более 2,5 тысячи километров  в один конец.  За год этот маршрут,  для меня очень знакомый,  здорово изменился.  Причем в лучшую сторону.  Это не просто путь – дорожка, а  маршрут с  современной автострадой.  Населённые пункты,  города также изменились в лучшую сторону.  Сравнивая  увиденное  нынче с прошлыми годами,  от души радовался  за нашу страну.

А что было  много лет  назад?  Помню,  как впервые в 1993 году я попал  в украинский Лисичанск. Незалежная  только что стало самостийной,  то бишь самостоятельным государством.  Тогда наш водитель  КамАЗа  Григорий наотрез отказался ночевать в гостинице в центре города,  сказав,  что в кабине намного лучше,  чем в номерах.  Он был прав.  Действительно, убогость сквозила  во всём,  начиная с номеров и туалета и кончая  буфетом,  которого не было вообще, одна вывеска.  В поисках  столовой  мы обошли  несколько кварталов, но безуспешно.  А кафе поблизости  напоминало постсоветскую пивнушку.  Улицы Лисичанска были пусты. И казалось мне тогда, что на всем лежит тень печали: и на лицах людей, и на стенах домов. За продуктами мы ходили на местный рынок. Здесь же обменяли рубли на гривны.  Курс был тогда  один  рубль к шести гривнам. Банки и сберегательные кассы были закрыты. Люди находились в недоумении, спрашивали у нас, зачем нас разъединили. Что мы  им могли тогда ответить?  Мы сами задавали себе этот вопрос.  И нет нам ответа до сих пор... 

Только через драку - собаку?..

Вечерами в кафе набивалась молодёжь. Занимала пустые длинные столы,  шумно рассаживалась.  Я долго не мог понять,  с какой целью они приходят сюда. Они подолгу сидели за пустыми столами,  все такие красивые  и энергичные,  шумно разговаривая.  Ничего не заказывали  - полки за стойкой бармена  были пусты.  Оказалось,  они ждали диск-жокея.  Они сдвинули столы в угол,  освобождая место для танцев,  и начиналось веселье.  А потом шла под столом горилка и всё остальное. В пьяном угаре они расходились поздно ночью.  Я лежал с открытыми глазами в гостиничном номере и слушал хриплые голоса пороков и повизгивание  девчат на улице.  И не знал, завидовать мне этим ребятам или нет. От всего уклада жизни  города веяло какой-то безысходностью  и непонятным будущим. И вот я думаю: они, тогдашние танцоры, сегодня уже люди в возрасте, наверное, сейчас воюют против тех же ребят, с кем сидели в том кафе при гостинице...

А дальше было всё банально.  Промаявшись два выходных,  в понедельник,  оформив пропуск на завод резиновых изделий,  мы наконец-то получили два ящика какой-то резиновые лабуды.  Подумалось тогда: «За двумя ящиками! Через всю страну! На  многотонной машине!  Вот она,  социалистическая экономика!

Перед уходом из заводоуправления я зашёл в отдел, где женщины очень быстро оформили все документы.  Я не знал, чем отблагодарить их за милый  приём и радушие.  Бежать в магазин,  где нет ничего, не было смысла, и я решил вручить им по пятьсот  рублей.  Вы не представляете той радости,  какую я видел своими глазами. 

Сегодня Лисичанск находится в эпицентре зловещих событий.  В сводках телеканалов этот город появляется редко.  А  что  в приграничной  России?

- Здесь мы слышим каждую ночь артиллерийскую канонаду, -  сказал нам хозяин придорожного кафе,  возле которого остановились,  чтобы размять ноги  после долгой поездки и узнать,  как обстоят дела с беженцами.

Он был встревожен,  говорил торопливо,  постоянно косился в ту сторону,  откуда несутся все беды и откуда прилетают уже на нашу российскую территорию смертоносные снаряды и фугасы.  Такое нервное состояние появляется не от хорошей жизни,  а от повседневного страха.

- И вы не знаете,  что интересно,-  он заговорщицки склонился  ко мне голову, -  в основном едут на богатых машинах,  на джипах,  бедному человеку очень трудно выбраться оттуда. Войну развязали богатые за землю,  заводы,  имущество.  После того как нахапали,  кто захочет отдавать наворованное просто так?  Только через драку - собаку…

В другом населённом пункте в придорожном кафе нас обслуживала Наташа,  полненькая веселая хохлушечка.  Она рассказывала: 

-  Спасибо России за помощь.  Если бы не она,  нас бы давно согнали в концлагеря,  окружили бы города колючей проволокой и заставили бы на них работать!  Как всё у нас в Луганске началось,  я  схватила  детей (у меня их трое) и -  к родственникам.  Вот сейчас работаю в кафе.  Встретили хорошо,   разместили, дали работу,  дети ни в чём не нуждаются.  А что ещё нужно?  Главное,  чтобы всё было спокойно.

Где бы  мы ни  останавливались по пути к морю,  во всех станицах Краснодарского края мы видели беженцев,  которых размещали  где по 40,  где по 60 человек.

- Если мне не верите, -  заверил нас хозяин частной автозаправки,  молодой парень, -  то сверните любую страницу,  хутор,  и там будут беженцы!

В хутор  Бетта,  что в Геленджикском  районе,  на берегу Чёрного моря,  мы приехали днем,  разместились на стоянке рядом с горной речкой.  Рядом с нами  встали ребята из Молдавии.  Разговорились.  Они здесь по работе,  у них свой бизнес.  Едут обратно домой,  где  скоро выборы по республике. Будут  выбирать власть и политическое направление страны.  Молодые молдаване горячо обсуждали сегодняшнее положение на Украине и с горечью  говорили: «Лишь бы у нас в Молдавии  не повторилось то же самое».

На переправе через Керченский пролив

На керченскую переправу прибыли  в десять  вечера. На посту ГАИ, рядом с посёлком Ильич,  документы проверять не стали,  просто поинтересовались:  «Отдыхать?  Не завидуем!  Очередь большая».  И действительно,  завидовать было нечему.  Поняли  это,  когда через пару километров упёрлись  в хвост колонны из легковых машин  на паром. Впереди ещё восемь километров очереди из автомобилей! Ситуация  усугублялась тем,  что работали только два парома,  каждый из которых вмещал 25 машин.  Очередь  двигалась медленно.  По всему маршруту дежурили полицейские. 

Ночь прошла в салоне машины и в очереди.  От усталости два раза засыпали. Нас объезжали, но всякий раз, проснувшись, мы догоняли знакомую машину,  и вставали ей в хвост. Так прошла ночь. На рассвете мы увидели, что мы находимся уже недалеко от погрузки на паром. Это нас обрадовало.

С утра  мимо нас в сопровождении полицейского автомобиля  зачастили  «кортежи», грузившиеся без очереди.  Видимо,  им было нужнее  попасть на «полуостров свободы»,  чем остальным.  Как узнали,  предприимчивые люди формировали отдельную очередь, и  за 3-5 тысяч  под завывание сирены и  свет  мигалок её провожали  к парому.  В полдень из-за этого  произошёл  инцидент.  Люди,  стоявшие в обычной очереди,  вышли на дорогу и преградили путь «эскортам».  Патрульная машина среагировала быстро. К толпе приблизился  полицейский и потребовал разойтись.  В ответ прозвучало твёрдое: «Нет! Пока не  наведёте порядок и не перестанете сопровождать блатные автомобили!»  Человек в форме стал заверять,  что полиция сопровождает только транспорт,  в котором дети до года и спецмашины.  В ответ прозвучал хохот.  Среди протестующих было много беженцев из Луганской и Донецкой областей.  Молодая женщина с ребёнком возмущённо и громко отчитала стража  порядка: «Я работала  помощником прокурора в Луганске. Приехала  всей  семьёй искать защиту в России,  а что видим?  У меня тоже годовалый ребёнок,  а в очереди  мы  уже  двенадцать часов!»

После  «народного бунта»  полицейские машины прекратили свои вояжи, и вскоре мы  в числе многих оказались  на пароме.  Пока плыли, разговорились  с одним из парней,  организовавших  пикет,  Сергеем  Игоряном.

- Возвращаюсь в Крым. Живу в Ялте, -  рассказал  нам  новый попутчик.  -  Еду  с похорон  племянника.  Молодой совсем.  Осколками мины изрешетило,  когда проезжал по дороге в пригороде.  Судить надо этих  извергов,  что войну развязали, как  когда-то на Нюрнбергском процессе судили нацистов за массовые убийства!

Сергей был не единственный, с  кем удалось пообщаться.  Впрочем,  слова чаще всего были и не нужны.  На лицах многих всё читалось  само собой.  Кто-то радовался,  что наконец-то возвращается домой.  А  беженцев выдавали их глаза.  В них читалось боль,  тоска,  страх и горе,  ведь они бросили дома,  потеряли родных и близких…

Крым: встреча после возвращения

Нам не раз доводилось бывать  в  этих местах.  Теперь приятно  поразило  отсутствие границ.  Крым,  как и должно,  быть, наш. Мы втроём  вступили  на его землю.  Вот и долгожданный  полуостров.  Весь перед нами.  Отъехав на несколько километров от переправы, останавливаемся у придорожного магазинчика. Прилавки от товара, мягко говоря, не ломятся, но и не пустуют. Есть всё, что необходимо: хлеб, мясная и молочная продукция. Цены российские.  Обслуживают радушно.  Речь русская.  Всё по-доброму.  Продавщица охотно вступает в диалог. Интересуется, куда мы едем. Наш путь лежит в центр  планеризма, который разместился на горе Клементьева близ Коктебеля.

Нас встретили в центре  как родных. Начальник  Борис Небреев пояснил: «К нам со всей России приезжают  прыгать  с парашютом.  Располагайтесь на ночлег,   будьте как у себя дома».

Гора Клементьева  (Узун – Сырт) -  колыбель советского планеризма.  Названа она  в  память об испытателе - планеристе  Петре Клементьеве,  погибшем здесь во время испытаний  нового планера  в  1924 году.

Наше знакомство с новым старым Крымом началось  с памятников, а их тут великое множество.  Они стоят в разных местах,  посвящены  разнообразным  событиям и людям.

Закончить же свой рассказ  об  очередном  путешествии на  наш Крым хочу таким эпизодом. 

Мы пишем  крымские пейзажи.  Работаем на одном дыхании,   стараемся  ухватить и отразить каждое  чудесное и  скоротечное мгновение утра.  Вдруг к нам подходит незнакомец.  Остановившись  неподалёку,   внимательно смотрит  на наши этюды,  а потом произносит:  «Я  местный,  знаю  эти  края с детства.  Был здесь  и во время оккупации  немецко - венгерскими войсками.  Кстати,  именно здесь они планировали разместить свои диверсионно- разведывательные школы».

Мы откладываем кисти,  внимательно слушаем.  А мужчина продолжает свой рассказ:  «Внизу,  слева за той горой,  остались  две  воронки от авиабомб.  Бомбили тут жутко.  Хотите покажу?»

Мы  соглашаемся  и дружно следуем за незнакомцем.  К самим воронкам не подойти,  они внизу,  но  с края горы заглядываем туда,  куда указывает наш провожатый.  Не скажи он,  что это воронки  от  авиабомб,  сами бы  не догадались.  Они огромны,  хоть и поросли зеленью,  но есть в них что-то зловещее.  Нашу общую мысль завершает,  прерывая молчание,  наш проводник:  «Вот ведь как получается.  Одни люди разрушают  Землю,  другие созидают на ней.  А природа раны  лечит,  которые мы ей наносим,  чтобы жить  мы могли дальше…»

Автор: Александр Новиков.