В клубе «Аулак ой» состоялся вечер татарского стендапа от театра «Тамаша»

Ведущая Нафиса Давлятова, вооружившись улыбкой, держала «интервью» с настоящими звёздами агидельской сцены. И выяснилось, что жизнь самодеятельных артистов — готовый сборник анекдотов и комедийных скетчей.

Режиссёр Расима Маганавиевна, которая работает в Доме культуры с самого его открытия и подарила зрителю десятки спектаклей, представила публике свою дружную «театральную семью»:   Урала Шугаепова, Альфита Вагапова, Гульшат Салахову, Ленизу Фатхетдинову, Миляушу Гатауллину и Нурию Мусину. И понеслось! 

Истории, от которых проснёшься даже на сцене 

Эта история, рассказанная режиссёром Расимой Салаховой, – готовая миниатюра о рисках и находчивости народного театра. Вот как это было, в деталях, достойных отдельного спектакля.

Год 1996. Труппа театра «Тамаша» с комедийным спектаклем «Чего старушкам не хватает?» объезжает с гастролями деревни Краснокамского района. Это был настоящий театральный марафон. Артисты-энтузиасты, большинство из которых совмещало сцену с основной работой, жили в автобусе, эмоциях и полной самоотдаче.

В деревне Кузгово случился тот самый знаменательный вечер. Актриса Лена апа торговала на местном рынке. Её прямо с рабочего места, с  накопившейся усталостью,  забрали «на гастроли».

В спектакле была сцена, где несколько «старушек» (героинь пьесы) должны были мирно почивать на своих кроватях.  Декорации были простыми и гениальными: обычные деревенские кровати с тюфяками. В какой-то момент режиссёр и другие артисты со стороны заметили, что дыхание Лены апы стало слишком ровным и глубоким. А затем из-под одеяла послышался легкий, но безошибочный звук – мирное посапывание. Актриса не просто играла сон – она в него погрузилась по-настоящему!

На сцене – тишина, нарушаемая только храпом одной из «спящих». За кулисами – тихая паника. Скоро должна прозвучать её ключевая реплика, на которой строится дальнейший диалог. Что делать? Кричать нельзя – сорвёшь спектакль. Кидать в неё чем-то – кощунство и непрофессионально. Все артисты на сцене, сохраняя каменные лица своих персонажей, умоляюще смотрели в сторону кулис.

Тогда на выручку пришла другая актриса, Фанида апа. Не растерявшись, она решила действовать в рамках логики спектакля. Её героиня тоже была «старушкой» в той же комнате. Фанида апа вскочила со своей кровати, стремительно подбежала к мирно спящей коллеге и начала её энергично трясти, громко и на всю деревню выкрикивая: «Вставай, что лежишь? Паёк дают!»

Магические слова «паёк дают» сработали безотказно. Лена апа открыла глаза, и в её взгляде за секунду промелькнула вся гамма чувств: легкая растерянность («Где я?»), мгновенное осознание («О боже, я на сцене!») и моментальное включение в роль. Без единой паузы, как будто так и было задумано, она отреагировала на реплику Фаниды апы, и спектакль пошёл дальше, к всеобщему облегчению и последующему хохоту.

Лингвистический детектив

Лениза  Фатхетдинова рассказала, как родной язык спас её за границей. 

Представьте себе огромный, сверкающий и безумно шумный аэропорт в Турции. Гул голосов на десятках языков, мерцающие табло с рейсами, лабиринты коридоров. Именно здесь, в этом символе глобализации, наша героиня с мужем ощутили себя крошечными, растерянными и совершенно потерянными. Всё вокруг было чужим: знаки, объявления, лица. Стандартный туристический стресс достиг апогея — нужно было найти нужный выход, переход, стойку.

В этом многоголосом хаосе слух Ленизы Абеловны уловил нечто особенное. Сквозь хаос английских, немецких, турецких фраз просвистели два коротких, отчётливых и родных слова. Не предложение, не диалог — именно два слова на татарском языке “Ташла инде!” (“Бросай уже!”)  Этого было достаточно. Мозг среагировал мгновенно: «Свои!».

Тут начался этап настоящего детектива. Услышав слова, нужно было мгновенно локализовать направление. Застыть, отключить другие звуки и понять, из какой части людского потока донёсся драгоценный звук. Визуально идентифицировать говорящих. Среди сотен мелькающих лиц нужно было найти тех, чья мимика, артикуляция или просто «аура» соответствовали только что прозвучавшим словам. Это как найти иголку в стоге сена, если иголка говорит на татарском. Действовать решительно. Не стесняясь, не сомневаясь («А вдруг показалось?»), муж Ленизы Абеловны направился  наперерез этим голосам. Поток людей нёс их в другую сторону, но они, как рыбаки, вылавливали из реки единственно важную для них рыбку — родную речь.

Найдя спасшую их пару или компанию, он обратился к ним на чистом татарском языке: “Кызлар, егетләр, кайда кайтасыз?” (Девушки, парни,  куда возвращаетесь?”  И вот тут случилась магия, превзошедшая все ожидания. Оказалось, что эти люди Не просто из Башкортостана, они были прямиком из Агидели! Дальше всё было просто и по-семейному. Лед тронулся, паника сменилась смехом и бурными расспросами. Новые  знакомые не просто указали дорогу или проводили до нужного места. Они поступили по-соседски, по-татарски — взяв шефство. «Да что вы на такси-автобусах тут мучиться будете! Мы тоже в Уфу летим. Долетим вместе, а там у нас машина, мы вас прямо до порога и довезём!»

Так и вышло. После прилёта в Уфу их довезли прямо до дома в Агидели, попутно устроив весёлую дорожную беседу на родном языке обо всём на свете.

Мораль этой лингвистической басни: родной язык — это не только культура. Это система безопасности. В критический момент он может стать твоим самым надёжным идентификатором и спасательным кругом. Эта история -  идеальная метафора для всей деятельности клуба «Аулак ой» и театра «Тамаша». Они как раз и есть те самые люди, которые в глобальном мире не дают родному языку раствориться в шуме, чтобы в нужный момент кто-то в далёком аэропорту мог услышать спасительное: «Эй, земляк!».

Карьерный рост по-тамашевски, или Как молоток проложил путь к сцене

Всё началось с коварного, но дружеского предложения. Урал Шугаепов, столп театра «Тамаша», подошёл к Альфиту Вагапову, который раньше играл на сцене Новокабановского клуба, с интригующим намёком: «В театре роль есть»,  и, как опытный рыбак, добавил на крючок предупреждение: «Слов… учить много». Это должно было напугать. Но Альфит, видимо, подумал: «Что такое слова? Выучу!».

 С  видом будущего артиста Альфит является к режиссёру Расиме Маганавиевне. Та, как мудрый стратег, смотрит на него оценивающе. Роль? Даст. Слова? Даст. Но прежде - испытание.
— Альфит, роль у меня для тебя есть, — говорит Расима Маганавиевна, и в её глазах мелькает луч театральной хитрости. — Но сначала спектаклю нужны… декорации. Крепкие, надёжные. Можешь сделать?
Ожидал ли Альфит, что путь к славе лежит через фанеру, гвозди и лобзик? Скорее всего, нет. Но отказать было нельзя. Так потенциальный герой драмы превратился в героя труда.

Декорации были сданы в срок и, надо полагать, на «отлично». Альфит доказал, что руки у него растут не только для жестикуляции на сцене. И тут в игру вступает высшее руководство — директор Дома культуры Зиля Акрамовна Хузина.  Увидев его трудолюбие и прямые углы декораций, она делает логичное, но от этого не менее гениальное, предложение:
— Альфит, а не хочешь ли ты у нас плотником официально работать?
Так состоялся головокружительный карьерный взлёт: от внештатного актёра-энтузиаста до штатного мастера сценического хозяйства с молотком и трудовой книжкой. На восемь лет.

Словарный запас 

Гульшат Салахова, говорящая на бытовом татарском, пришла в театр «Тамаша» и с головой окунулась в мир литературной речи. И вот, читая новый текст, она натыкается на него. На «ахирәт».
Для уха, не искушённого в поэтических оборотах, это слово прозвучало как гром среди ясного неба. Фонетически оно показалось ей... ну, скажем так, крайне двусмысленным. В её восприятии оно совпало с грубым или просто неприличным словом из другого языка. Мысль была панической: «Неужели в такой красивой пьесе используют такие выражения? Я это никогда не произнесу!».

Сгорая от стыда и неловкости, она всё же подошла к режиссёру Расиме Маганавиевне или старшим коллегам. И тут случилось чудо просвещения.
— Гульшат, «ахирәтем» — это же ласково, это же прекрасно! —  сказали ей. — Это твоя закадычная подруга, душа-подруга, самая близкая. Как сестра. 

В тот момент мир перевернулся. Грубое, колючее слово вдруг расцвело, наполнилось теплом и нежностью. «Ахирәт» оказалась не скандальной спутницей, а самой верной и поэтичной.

Шок сменился смехом, а смех — глубоким осознанием. Гульшат поняла две вещи: она, носитель языка, не знает его богатства. Она плавает на поверхности, а в глубинах таятся такие жемчужины, как «ахирәт». Театр — это и есть та самая школа, где эти сокровища достают на свет, оттирают от налета бытовухи и показывают во всей красе. И теперь Гульшат, произнося со сцены «ахирәтем», знает, что говорит не просто «подружка». Она произносит маленькую поэму о дружбе и верности, которую ей помог открыть этот удивительный коллектив.

Между историями звучали песни от Нурии Мусиной, Урала Шугаепова и Альфита Вагапова, а председатель клуба Рима Тухбатуллина раскрыла ещё один талант режиссёра, назвав Расиму Маганавиевну «молочной мамой» своей внучке.

Апогеем вечера стала всеобщая музыкальная импровизация. Артисты «Тамаши» весело запели озорные частушки, и к ним тут же, как по велению сердца, присоединились члены клуба «Аулак ой». Зал ожил, заулыбался и запел в унисон. А на баяне лихо и душевно играл Юрис Фазлетдинов.

В финале зрителям показали отрывок из нового спектакля. А Расима Саляхова поделилась не только творческими планами, но и житейской заботой: она бьётся над тем, чтобы организовать автобусы для пенсионеров, которым сложно добраться до спортивно-досугового центра.

«Аулак ой» — это и есть та самая «посиделка» у большого, тёплого очага, в пламени которого согревается родной язык, оживают забытые слова, расцветают таланты.