Воины-интернационалисты из Агидели вспомнили своих сослуживцев

Было много теплых, прочувствованных слов. Глава администрации Агидели Денис Ирназаров заверил, что город гордится теми, кто пришел в этот день к памятной стеле. Как гордится и теми, кто сейчас защищает Родину на СВО. 

Склонили головы собравшиеся в минуту молчания. Вытирали слезы те, чьи сыновья, мужья, отцы уже никогда не постучат в родную дверь...

Нечасто можно встретить столько героев в одном месте. Вот стоят земляки-илишевцы Идрис Мухаметдинов и Фанур Нурлыгаянов. В свое время, отслужив, оба приехали в Агидель строить атомную станцию. Слово - второму из них:

- В 1982-84 годах часть, где я служил, располагалась близ кишлака Пули-Хумри. Рядом - дорога на Кабул. Нашей основной задачей было сопровождение транспортных колонн с грузом. Кроме того, по соседству стоял танковый полк, в который мы подвозили снаряды и все остальное, что необходимо. Серьезных боевых столкновений не было - правительственная дорога охранялась надежно. Но несколько раз попадали под обстрел. Перед службой я в Уфе в школе ДОСААФ обучился на водителя бронетранспортера, поэтому всю службу провел в дороге за штурвалом БРДМ. Несколько раз только чудом удалось избежать прямых попаданий. Особенность ведь в том, что водитель видит только прямой участок дороги перед собой. Что происходит справа, слева, где рвутся снаряды, он не видит. Добавьте, что под афганским палящим солнцем машина, в которой нет никаких кондиционеров, раскаляется, как сковорода. Еще добавлю про климат, чтобы было понятнее. В песке пустыни можно было за несколько минут запечь куриное яйцо. Хотя делали это только разве что ради эксперимента - кормили нас отлично. Но могу сказать что все два года я провел в  состоянии непрерывного стресса, ожидать чего угодно приходилось ежеминутно. Местное население ведь как: днем шурави - русский друг - самый дорогой человек. А вечером вытащат из-под камня автомат и на охоту. Практически не было, чтобы душманы вступали в открытый бой, разве что если зажать их со всех сторон. А так - устроить засаду, установить мины - вот основное, чем они занимались. Еще из "Стингеров" стреляли по нашим самолетам и вертушкам.

- Серьезные бои все-таки были, - вступает в разговор Идрис Мухаметдинов. - Да, ты правильно сказал, что в основном тогда, когда душманам уже некуда было деваться. Я служил в Кандагаре в 84-86-м годах, Вот там было самое настоящее пекло во всех смыслах. Беспощадное солнце и постоянные бои. Я был водителем БТР штурмового батальона. Боевые рейды по кишлакам следовали один за другим. Дело осложнялось еще и тем, что рядом проходила граница с Пакистаном, откуда душманы получали оружие и все другое. Начались постоянные нападения на бетонке. Приходилось прокладывать путь через пустыню. Конечно, из всех боев особенно запомнился самый первый. Мы окружили кишлак, артиллерия пробила стены крепости, десантники пошли на штурм. Нам приказали отойти чуть в сторону. Служил у нас один узбек. Вижу: он никак не может надеть вещмешок. Побежал помочь ему - на том месте, откуда убежал,  рванул снаряд. Нас отбросило взрывной волной, оба потеряли сознание. Открываю глаза - ничего не вижу, голова болит страшно, тошнит... Ничего, когда отошли с тем парнем, посмеялись, вспоминая события. Но если бы не его мешок... А нас отругали за заминку. Хотя могу сказать: мне везло на командиров. Они берегли нас, молодых солдат, не давали в обиду. Старослужащие - те, кто воевал уже год - брали над нами шефство. Учиться всему ведь на ходу приходилось. Были бои, когда наши ребята гибли десятками. Однажды попали в окружение - спасли вертолеты. Но, знаете, страшновато было только на первых порах. А потом ходил на войну, как на работу. Добавлю: среди афганцев тоже были отзывчивые, относившиеся к нам с душой люди. Немногие, конечно, но были. Помню, как тяжело было дышать в пустыне, где все вокруг - воздух, песок, камни было предельно раскалено. 

Оба собеседника критически относятся к тому, что показывают на экранах и пишут в книгах о той войне. Действительно, как поверишь, например, той же "Девятой роте"? В одном из эпизодов наши идут в атаку, сплошь обутые в кроссовки, тут и там мелькает трилистник "Адидаса". Какой "Адидас", если в Афгане воевали дети рабочих и крестьян?! Сыновей директоров и профессоров там замечено не было. Они так и называли себя - Рабоче-крестьянская красная армия. И откуда у них мог взяться "Адидас"? И какой, извините за выражение, дурак поперся бы во вражеский кишлак за спичками?! Да и много еще несуразностей...

Между тем, к подножию стелы ложатся алые розы и гвоздики. Снег устилает стебли, но бутоны краснеют, словно кровь на снегу. 

Подытожила психолог филиала Республиканского социально-психологического центра Альбина Хабибрахманова:

- Сегодня в городе живет около 60 бывших воинов-интернационалистов. Как ни горько, из года в год их число, сами понимаете, уменьшается. Для них стараемся делать все, что можем. Содействуем в направлении на лечение в Уфу, помогаем восстановить льготы, когда это необходимо. Психологическая помощь сегодня, прежде всего, требуется членам семей погибших или пропавших без вести на СВО. Сегодня, я думаю, все еще раз убедились: эти люди,  которые не пожалели для Родины ни здоровья, ни жизни, достойны особого к себе отношения. А еще это стало прекрасным наглядным уроком для молодых юнармейцев, которые несли почетный караул.